Category: экономика

Category was added automatically. Read all entries about "экономика".

Своя колея. Часть тридцать девятая

Посмотрел я вторую передачу на Эхо по поводу залоговых аукционов. Это уже была передача ни о чем. О чем и написал в комментарии к передаче на Ютубе.
https://www.youtube.com/watch?v=NmNR5WdM2nY
В этой передаче принимал участие Георгий Сатаров, а у него есть свой Ютуб канал. Ну и написал ему следующее сообщение:
Хочу выразить вам свое неудовольствие по двум моментам. По вашему призыву принять участие в недореферендуме. Ну и что опустили свой бюллетень? И можете сегодня сказать что ваш голос подсчитан правильно? И что ваше участие дало какой-то положительный результат? И второе. По вашему участию в программе про залоговые аукционы. Я оцениваю эту передачу как передачу ни о чем. Главную проблему вы не обсуждали. Ведь дело не в аукционах, дело в плоской шкале. Именно после введения плоской шкалы миллиардеры стали у нас плодиться как грибы. Этому вы сами можете дать оценку. И гуриев принимавший участие в этой программе или ничего не смыслит в налогообложении или сознательно лукавит. НДПИ это косвенный налог и платим его мы с вами. Нефтяные кампании его перекладывают на нас. Вот поинтересуйтесь скоко в цене бензина налогов. Цена на нефть падает, а цены на бензин ни с места. А потому что в цене бензина 80% налогов, в том числе и НДПИ.
И Сатаров мне ответил в своей передаче Каверзные ответы. Смотрите с 37 минуты здесь:


Первое что я написал Сатарову это цитату из Высоцкого:
Мы кое в чём поднаторели: Мы тарелки бьём весь год — Мы на них уже собаку съели, Если повар нам не врёт.
Сатаров мне выставил два балла и посоветовал приходить на следующий год. Два балла я ставлю Сатарову. О чем ему и написал в последующих роликах на его канале.
Сатаров утверждает, что мои вопросы не по теме. Проблема плоской шкалы в этой передаче не обсуждалась. Я обьяснил Сатарову, что это была вторая передача. Первую я уже комментировал и дал ему ссылку. Мое утверждение, что вторая передача ни о чем, это продолжение спора после первой передачи.
Так что эти претензии Сатарова я не принимаю, у меня все логично просто Сатаров не знал про мои комментарии к первой передаче.
Ну и возражение по существу. Что бы Сатаров и все поняли, что я в теме. Сатаров утверждает, что после введения плоской шкалы резко возросла собираемость налогов. Да, возросла. Но почему возросла? Ответьте для начала на вопрос: Почему тогда, при введении плоская шкала дала эффект, а сегодня уже нет? Этому свидетельство то обстоятельство, что большая доля нашей экономике находится в тени. Объем теневой экономики России в прошлом году превысил 20 трлн руб. и составил порядка 20% ВВП страны.
https://www.rbc.ru/economics/22/02/2019/5c6c16d99a79477be70257ee
Чего это они? Им плоскую шкалу ввели, а они в тень ушли. Счастья наверное своего не понимают.
Далее. А я обьясню почему возросла. При введении плоской шкалы на 1% был увеличен подоходный налог для всех налогоплательщиков. Сатарову надо вычленить из общего роста сбора налогов этот фактор и он поймет, что эффект от введения плоской шкалы не такой большой.
А эффекта от введения плоской шкалы никакого не было. Советую почитать "Профиль" №5 за 2005 год. Статью "Прививка честности". https://profile.ru/archive/privivka-chestnosti-110054/
Кратко смысл статьи: МВФ предупреждает: российский опыт снижения налогов опасен для экономического здоровья. И не советует другим странам его перенимать.
Одну только цитату из доклада МВФ: Какой бы ни была причина роста собираемости подоходного налога в России в последние годы,-говорится в докладе МВФ,-она кроется отнюдь не в изменении поведения налогоплательщиков и не в их желании платить больше налогов. МВФ признал, что нет никакой воспитательной меры у этого нововведения.
И еще ссылка для всех и Сатарова. Передача на Эхо: Кто должен платить подоходный налог?
https://echo.msk.ru/programs/dozor/669979-echo/
И Сатарову предлагаю поспорить с этим профессором экономики.
Там есть у Сатарова фраза про социальную справедливость. Токо я не совсем понял, что имел ввиду Сатаров. Что плоская шкала и есть социальная справедливость? Ну после таких заявлений с Сатаровым более не о чем говорить.
И далее про переложение налогов. И здесь Сатаров не в теме. Прямые налоги не перекладываются. США, в том числе и потому самая сильная экономика мира, потому что у нее в основном прямые налоги.
Ну и закончу свои возражения на комментарий Сатарова про недореферендум. Сатаров ушел от ответа на мой вопрос. Ходил он на него или нет я не знаю. Но вот принять участие в недореферендуме призывал. Я не помню где, но он где-то или выступал или писал призывая принять участие в недореферендуме.
Я искал, но не нашел. Но после этого я написал ему комментарий в никудышный сервис фейсбук. Копии этих возражений у меня не сохранились. Найти у Сатарова в фейсбуке их сейчас не могу. Этот никудышный сервис без обьяснения причин аннулировал мой аккаунт. Так что вопрос к Сатарову остается прежним: для чего он призывал принять участие в недореферендуме? Неужели не понимал бессмысленность участия в нем?

Памяти Василия Селюнина. Часть третья

Продолжаю публиковать Селюнина. На этот раз его статья из «Нового мира» №10 за 1989 год.
НОВЫЙ МИР
№10
1989 год

Развал торговли-несомненно самая характерная и опасная черта времени. Ни одна живая душа не знает, какой товар исчезнет с прилавков завтра или на следующей неделе. Вот я побывал у родственников в Кировской области. Земляки хлопотливо запасаются солью и спичками, как перед войной. Областная газета раскритиковала, что добра этого на складах полно, а будет еще больше. Статью зачитали по радио. В селе Филиппово около автобусной станции я приметил страшенцию с кошелкой соли. Спрашиваю: Зачем столько? Собеседница, видно, приняла меня за какого-нибудь начальника, готового отобрать ее добычу, и понесла вздор насчет того, что солью она кормит корову. Вмешался прохожий: "Чего вяжешься к человеку? Радио надо слушать-тебе же русским языком сказали, что в магазинах ничего не будет". Если и дальше так, пожалуй, не дивом станет встретить на дорогах отечества одинокого путника с пудовой гирей, приобретенной про запас. Чтобы овладеть ситуацией, в запасе у нас разве месяцы. Когда эти строчки прейдут на восхитительный типографский лист, многое успеет проясниться. Дай-то бог, что бы я попал с прогнозом пальцем в небо, но покамест события идут вразнос-усугубляется пропасть между денежной и товарной массой на потребительском рынке.
Роковым в этом смысле стал 1988 год. Среднемесячную зарплату рабочих и служащих планировали увеличить на 4 рубля, а фактически она поднялась на 14 рублей. умножьте прибавку на двенадцать месяцев, умножьте результат на 117, 5 миллиона работников-вот вам уже без малого 20 миллиардов добавочных рублей. Кроме того, почти в 4 раз быстрее, чем намечалось, росла среднемесячная оплата труда колхозников, увеличились другие выплаты. На потребительский рынок хлынула лавина денег.
На первый взгляд он достойно выдержал натиск: в 1988 году населению продано товаров на 25 миллиардов рублей больше, нежели годом раньше. Еще бы! З 1986 и 1987 годы, вместе взятые, выручка от продажи товаров поднялась на 17,3 миллиарда, а тут сразу на 25 миллиардов, или по 300 с лишним рублей на семью из четырех человек. При такой раскладке жизнь должна была заметно улучшиться, однако мы потребители, этого не ощутили. Значит, тут что-то не так.
Выясним для начала, за счет чего рос товарооборот. Публицисту по привычке пишут, что наша легкая промышленность взяла моду производить немодное. Обуви на душу в избытке, а на ноги не подберешь, одежды напасено горы, а покупатель ищет заграничные джинсы и платит за них столько, сколько за приличный транзистор. Успокойтесь, такого больше не наблюдается, с этой болячкой мы успешно справились. С магазинных полок, как корова языком, слизывает все-залежалое, модное, дорогое, дешевое.
За три последних года запасы товаров в торговле сократились примерно на 17 миллиардов, и сегодня по многим изделиям они ниже норматива. Хорошего мало,когда торговля работает с колес-сегодня кастрюльки выбросили, завтра пиджаки.
Все же распродажей запасов можно обьяснить лишь меньшую часть прибавки товарооборота. Неиссякаемым источником увеличения выручки стал рост розничных цен. Приглядимся к этому явлению. В прошлом году продажа мяса и мясопродуктов в государственной и кооперативной торговле поднялась на 5 процентов. Прекрасно, не правда ли? Но увеличение исчислено не в килограммах, а в рублях выручки. Между тем средняя цена покупки выросла на 4 процента. Выходит, что количество проданного продукта увеличилось лишь на процент. А поскольку на тот же процент прибавилось населения, продажа на душу сохранилась на прежнем уровне, с той лишь разницей, что мы с вами стали больше платить. Механизм этой маленькой хитрости прост: достаточно передать колбасу, например, из государственных магазинов в кооперативные, как цена ее подскочит вдвое. Впрочем, с мясопродуктами хоть то хорошо, что продажа их не сократилась. С другими товарами ситуация менее благополучна.
Возьмем одежду, белье, ткани. Средние цены покупок на этой товарной группе выросли за год на 100 процентов. Если бы товаров продали в точности столько, сколько годом раньше, выручка тоже увеличилась бы на 10 процентов. А она поднялась лишь на 4 процента. Следовательно, продажа одежды и белья в штуках, тканей а метрах упала за год примерно на 6 процентов. Обувь подорожала на 8 процентов, благодаря чему удалось увеличить выручку при сокращении продажи в натуре на 4 процента. В 1988 году холодильников произведено на 268 тысяч больше, чем в 1980-м, а продано на 313 тысяч меньше. Эти приборы продавали за рубеж, а дома подняли цену-и выручка увеличилась. Продажа сахара, маргарина, картофеля, фруктов, фотоаппаратов, мотоциклов, легковых автомобилей, лесоматериалов сократилась в прошлом году настолько, что потерю выручки не удалось перкерыть даже ростом цен. В целом три четверти годовой прибавки товарооборота обьясняются повышением средних розничных цен.
Чего действительно на прилавках прибавилось, так это водки. При утверждении бюджета на 1988 год планировали сократить выручку от продажи спиртного в 11, 5 миллиарда рублей, на деле она на 3 миллиарда выросла. В первом квартале нынешнего года во славу непросыхающего бюджета продажа водяры увеличилась почти в 1, 4 разв! Историки экономики когда-нибудь, вероятно, включат в хрестоматию описание этого гениального маневра. Под предлогом борьбы с пьянством цену на водку удвоили и одновременно сократили продажу спиртного. Образовались дикие очереди, невиданный размах приобрела спекуляция. Когда недовольство достигло пика, власти пошли навстречу интересам широких пьющих масс: довольно, мол, унижать достоинство советского человека очередями. В восторге мы с вами: пей-не хочу. В восторге финансисты: поступления в казну от водки удвоятся сравнительно с теми, которые были до повышения цен. По потреблению крепких напитков мы уже занимаем с большим отрывом первое место среди 28 развитых стран, расходы на них поглощают 13 процентов семейного бюджета, а в США, например,-1,5 процента. Борьба с пьянством свелась в конечном счете к меньшему потреблению закусок. Не стану утверждать, что так все и задумывалось, но в экономике важны ведь не намерения, а результаты.
Как видим, рекордный рост товарооборота в 1988 году имел своим источниками нездоровые факторы: распродажу запасов, галопирование цен и спаивание покупателей. Однако даже этими крутыми мерами не удалось выкачать розданные населению деньги. Одержан еще один рекорд. В 70-е годы вклады в сберкассы прирастали ежегодно в среднем на 11 миллиардов рублей, в первой половине 80-х-на 13 миллиардов рублей, а потом как с цепи сорвались: за один прошлый год они подскочили на 30,6 миллиарда. Попробуем опять проанализировать эти цифры. К экономическому явлению полезно подходить как к незнакомому человеку: взглянем на него по хорошему, по доброму, а уж не выйдет, тогда по плохому. Может оно и недурно, что сбережения растут, - как воспето в рекламе: кучу денег накопил, все, что надо, накупил? Да нет, не получается так при всем желании.
Чем обеспечены вклады? В 1960 году на книжках лежало 10, 9 миллиардов рублей, а запасы в торговле оценивались в 24, 5 миллиарда. Если бы вкладчики разом пустили в оборот отложенные деньги, товаров не только не хватило бы на всех, а был бы еще и выбор. Спустя десятилетие сумма вкладов и стоимость запасов сравнялись, стало быть, все же наблюдалась, но однократная. К исходу прошлого года вклады выросли почти до 300 миллиардов, тогда как товарные запасы упали до 81 миллиарда рублей. Легко подсчитать: лишь немногим более четверти учтенных сбережений обеспечены каким ни на есть товаром, остальные три четверти подкреплены честным благородным словом государства и ничем больше.
Сноска
ЭКОНОМИСТ В.Н. БОГАЧЕВ В СТАТЬЕ "Еще не поздно" ("Коммунист",1989 №3) обратил внимание на такой факт:начиная с 1966 года неуклонно растет та часть прибавок денежных доходов, которую население не имеет возможности истратить и вынуждена складывать на сберкнижки. По его расчетам в 1976-1979 годах, а затем с 1984 года и по сей день вклады увеличиваются на большую сумму, чем весь прирост денежных доходов. Нисколько не оспаривая коренную мысль ученого, рискну высказать сомнение в точности расчетов. Если на книжки поступала вся денежная прибавка, то чем оплачивался прирост товарооборота? А он, как мы убедились, исчисляется десятками миллиардов. Здесь не имеет значения, возрастал ли товарооборот за счет реальных продаж или вследствие повышения розничных цен,-в любом случае товар оплачен наличными. Разве что пущены в оборот деньги из чулка? Вместе с тем и по моим расчетам главным источником прибавок товарооборота служило повышение, цен так что можно согласиться с автором, когда он остроумно замечает: "Благосостояние росло лишь в абстрактной денежной форме".
Таким образом, годовой прибавки денежных доходов оказалось достаточно для двух рекордов разом: для оплаты неслыханного фиктивного прироста товарооборота и для небывалого увеличения пустых вкладов в сбербанки. Это сколько же денег надо было напечатать, что бы их хватило и туда и сюда! Темпы эмиссии потрясают воображение: в 1988 году бумажных денег выпущено в 2 раза больше, чем в 1987-м, и в 4 раза больше, нежели печатали в среднем за год в прошлой пятилетке. Такой порчи рубля не наблюдалось с военных времен.
Ныне на потребительский рынок обрушился новый денежный вал. За прошлый год средняя месячная зарплата рабочих и служащих увеличилась с 203 до 217 рублей, что, как уже сказано, прибавкой товарной массы не подкреплялось. В первом квартале нынешнего года средняя зарплата подскочила до 234 рублей. Она растет в 10,4 раза быстрее, чем предусмотрено планом на год, а оплата труда колхозников увеличивается в 5 раз быстрее. Понятно, средние цифры они и есть средние. Хуже всех тем, кто на окладе, пенсионерам и прочим лицам с фиксированным доходом: денег у них почти не прибавляется, а покупательная сила рубля иссякает.
По всему видно, что прежние рекорды будут далеко превзойдены: даже если процессы не станут ускоряться, товарооборот фиктивно возрастет как минимум на 31 миллиард рублей, вклады в сбербанки-на 43 миллиарда. "Продолжается неуправляемый рост доходов населения. Вновь пришлось прибегнуть к эмиссии денег", меланхолично заявил министр финансов.
Розничные цены выросли в прошлом году процентов на 8. Некоторые американские советологи поднимают эту цифру до 15-20 процентов. Непонятно, что и говорить, но не тут главная беда. В конце концов есть страны, где инфляция исчисляется десятками процентов-и ничего, живут. У нас инфляционные процессы приняли самую грозную форму. Катастрофически пустеют магазины, товар зачастую невозможно купить за любые деньги.
На карту поставлено все. Костлявая рука товарного голода вполне способна задушить перестройку, а с нею и наши надежды на лучшую долю. Нам, потребителям, уже не какой-то там отпетый ретроград, а сама житейская повседневность прозрачно намекает: вы хотели перестройки? вот и хлебайте ее ложками того размера, какими они будут при поном коммунизме, с пустых прилавков. Ученые люди тоже не могут не замечать связи между преобразованиями в экономике и товарно-денежной несбалансированностью. Отсюда идея: если прежние условия хозяйствования при всех их минусах таких последствий не приносили, то не вернуться ли к ним? На время, конечно, на время! Наш ведущий экономист академик Л. Абалкин разработал на сей счет обстоятельный план: отложить на три-четыре года реформы в экономике, за этот срок посредством чрезвычайных мер овладеть ситуацией, оздоровить финансы, а потом в благоприятных условиях постепенно совершенствовать хозяйственный механизм, имея в виду завершить эту работу примерно к 2000 году. В газете "Правительственный вестник" (1989, №3) академик так и пишет:"Ситуация толкает к тому, чтобы вернуться назад, к командной системе".
Идея пришлась ко двору. Другой академик, В. Семенихин, весьма похвалив коллегу, развивает его мысль:"На переходном этапе, в условиях несбалансированной промышленности и экономики в целом, только путем централизованного номенклатурного планирования, но не волевого и , естественно, не в "сталинской" и не в брежневской "трактовке", возможно в наиболее короткие сроки выправить экономику...". Автор предлагает планировать производство не только конечной продукции по госзаказам, но и "поставки всех необходимых материалов". Тут уже в пору говорить не о возврате к командной-административной системе, а о дальнейшем ее углублении, универсализации. Именно в таком духе в последние месяцы приняты важные директивы (о них речь впереди).
Спрашивается, способна ли командная система стабилизировать положение в экономике, решить самую неотложную сегодняшнюю задачу-оздоровить финансы? Не будем гадать, обратимся к истории. Как ни странно, ответ на эти вопросы будет положительным. Нынешнее плановое управление в наиболее существенных чертах сложилось в 30-е годы. Тогда на потребительском рынке действовали две противоположные тенденции: ситуация с денежной массой должна была развиваться в одну сторону, с массой товаров-в обратную. То был период индустриализации. Как ясно уже из самого этого слова, ускоренно, приоритетно развивалась индустрия, ресурсы для нее черпали в сельском хозяйстве. В самой индустрии упор сделали на тяжелую промышленность в ущерб отраслям, работающим непосредственно на человека. В итоге в общем обьеме стремительно падала доля предметов потребления, важнейших товаров выпускали все меньше и меньше. Потребительский рынок скукоживался.
А что тем часом происходило с деньгами? Десятки миллионов человек перемещались из сельского хозяйства в промышленность, строительство, на транспорт. В 1932 году сравнительно с 1929-м численность рабочих и служащих удвоилась. Эти люди стали жить на зарплату. Масс наличных денег должна была многократно возрасти. Последствия известны: гонка цен, очереди, рационирование потребления. Все это было, однако инфляционные процессы оказались не столь катастрофичными, как следовало ожидать. Финансовая система обязана была просто рухнуть, подобно тому как она развалилась в период "военного коммунизма"(в ту пору масса денег исчислялась квадрильонами, миллионные купюры печатались едва ли не на оберточной бумаге). Историки давно заметили сходство экономических моделей "военного коммунизма" и 30-х годов. Однако в одном случае финансовый крах произошел, в другом-нет. Различие принципиальное: развал финансов всегда означает и распад экономики, поскольку состояние денежного обращения точно отображает состояние хозяйства. Финансовая система периода индустриализации все-таки выдержала проверку.
Этот феномен требует обьяснения. Спасло финансы, а стало быть, и экономику величайшее открытие режима: нищета масс может быть источником могущества державы. Подобно тому как потребление на душу населения мыслимо поднять либо приростом жизненных благ, либо сокращением числа душ, так и для товарно-денежной сбалансированности необязательно расширять производство товаров. Той же цели мы достигнем, не раздавая на руки денег.
Государство широко практиковало бесплатный труд. В классической форме-это лагеря. Несомненно, лагерники составляли большинство в составе строителей, золотодобытчиков, огромную долю среди углекопов, лесорубов...Зарплату они не получали, а стало быть, и не предьявляли ее к отовариванию. Конечно, расходы были и на них, но воспроизводство рабочей силы обходилось тем дешевле, что и требовалось длительный срок поддерживать ее в нормальном состоянии-достаточно было исчерпать ресурсы человеческого организма, дарованного природой. Когда телесные резервы кончались, естественным образом прекращались и расходы казны на содержание человека. Взамен тех, кто выбыл в лучший мир, поступали новые спецконтингенты-по правилам расширенного воспроизводства рабочей силы.
Свыше двух третей населения составляли тогда сельские жители. Работая в колхозах "за палочки", труженики села практически тоже не получали денег-им позволили кормиться за счет труда в свободное время на приусадебных участках. Более того, что бы уплатить денежные налоги, крестьяне вынуждены были продавать часть продукции личного хозяйства на базарах. Они отсасывали изрядную сумму зарплаты горожан и сдавали ее в казну. Таким образом, громадное большинство населения страны (крестьяне плюс зеки) не имело нахальства давить денежными доходами на потребительский рынок по той основательной причине, что давить было нечем. Вот почему финансовая система выдержала суровое испытание.
Из нашего анализа следует, между прочим: сама по себе товарно-денежная сбалансированность необязательно благо для человека. Сегодня ее нет, а живем все же лучше, чем до войны, когда товари и деньги более или менее уравновешивались.
Если перевести эти гуманитарные рассуждения в финансово-экономические категории, то картина будет такова. Созданный в сфере материального производства национальный доход включает в себя зарплату, припек (прибыль и ренту). Замечено, что доля зарплаты в большинстве стран весьма устойчива и колеблется в пределах 60-80 процентов от всего дохода. Так было и у нас до начала ускоренной индустриализации. В промышленности, например, в 1928 году зарплата занимала свыше 58 процентов суммы национального дохода, произведенного в индустрии. В дальнейшем эта доля быстро падала и к закату сталинской эры, в 1950 году, снизилась до 33,4 процента. Иначе говоря, лишь треть рабочего времени человек трудился непосредственно на себя. В тот же период, подобно шагреневой коже, сокращалась и доля предметов потребления в общем обьеме производства. Процессы взаимно уравновешивались, что и обеспечивало относительную устойчивость денежной системы.
Разумеется, ситуация не была одинаковой шестьдесят лет подряд. Наблюдались перепады-от развала денежного обращения в военные годы(что вполне обьяснимо) до заметного оздоровления финансов (лучшим периодом в этом смысле были 50-е годы). Однако общин тенденции развития сохранились вплоть до нынешнего распада рынка. Итак, исторический опыт учит: да, командная система способна поддерживать стабильные финансы, способна упреждать разнотык между денежной и товарной массой, но исключительно за счет директивного планирования нищенского уровня жизни. Неизбежная при ее господстве крайняя неэффективность экономики не очень препятствует достижению амбициозных целей государства, претензиям на мировое лидерство по той причине, что растраченное при дурном хозяйствовании удавалось (по крайней мере до последнего времени) возмещать сокращением пая трудящихся в произведенном продукте.
Нам, правда, толкуют: верно, денежные доходы населения пока невысоки, но ведь и цены на жизненно необходимые товары поддерживаются на низком уровне благодаря государственным дотациям. А в развитых странах такой статьи расходов у казны практически не существует, и там продукты, например, дороже, чем у нас. Но что это вообще означает: дорого, дешево? Сравнительно с чем? В политэкономическом смысле одно и тоже-сказать ли, что зарплата мала или что цены высоки. Честный способ определить дешевизну или дороговизну-это подсчитать, сколько времени надо работать, что бы купить тот или иной товар (если он, конечно, есть в продаже). По такой мерке мясо нашему работнику обходится дороже, чем, скажем, американцу, в 10-12, птица-в 18-20, масло-в 7, яйца-в 10-15, хлеб-в 2-8 раза и т.д. Даже плата за равноценное жилье у нас много выше.
Есть и такое суеверие: да, непосредственно на себя человек трудится лишь треть рабочего времени, но это ни о чем еще не говорит-весьма крупная часть изьятого возвращается трудящимся через общественные фонды потребления. А они у нас велики не в пример другим странам-вспомните бесплатное образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение и прочие льготы. Но вот недавно экономист А.Зайченко опубликовал расчеты: в США и большинстве стран Западной Европы в общественные фонды потребления поступает более весомая доля национального дохода, чем у нас. Заметьте, доля. Абсолютные же суммы просто несопоставимы. Так, Америка при меньшей численности населения в 1985 году расходовала на образование 178, 6 миллиарда долларов, мы-37, 9 миллиарда рублей, на здравоохранение соответственно 174, 8 и 20, на социальное обеспечение и страхование-458, 3 и 61,1.

Такова практика командной экономики. А кто зовет нас вернуться к ней ради оздоровления финансов, тот, в сущности, предлагает упредить развал за счет трудящихся, ибо других способов плановая система не знала, не знает и знать не будет. И если даже предположить, что нынешние трудности вызваны отказом от нее, все равно позади спасения нет. По всей вероятности, мы как-то не так отказались от старого, в самом процессе перестройки сделали что-то не то, допустили где-то роковые просчеты. Эти ошибки надо непременно найти-тогда, исправив их, можно будет пойти вперед, а не назад. Но тут мне надо вернуться к началу перестройки.
В апреле 1985 года к руководству страной пришли новые люди. Они знали болячки экономики и в отличие от предшественников прямо и честно сказали об истинном положении вещей. Оценим по достоинству их мужество. Сложнее обстояло дело с положительной программой, с ответом на извечный вопрос: что делать? На первых порах перестройка не выдвинула принциапиально новых конструктивных идей. Начальный ее этап я бы назвал периодом технологического романтизма.
Ход мысли прост. Мы отстали в главном-в научно-техническом прогрессе. Революции в этой сфере идут вал за валом. В развитых странах активную часть основных производственных фондов обновляют раз в семь-десять лет-выжимают их техники все, пускают ее в переплавку, а взамен устанавливают новое поколение оборудования. Мы делаем это раз в двадцать-двадцать пять лет, причем новая техника зачастую мало отличается от старой. На таком оборудовании получить современную продукцию нельзя. Значит ключевой вопрос-перевооружение народного хозяйства.
Подлость жизни состояла, однако, в том, что нечего было и думать за короткий срок, за какие-нибудь пять лет, перевооружить все отрасли. Довольно таки жалкое существование влачила та ветвь индустрии, которая и дает орудия труда, то есть машиностроение. Поэтому решено было отнести целую пятилетку перевооружению и ускоренному развитию машиностроения, с тем что бы в последующие периоды эта обновленная и окрепшая отрасль в достатке обеспечивала все народное хозяйство современной техникой. "Словом, задача подьема советского машиностроения-это магистральное направление нашего развития,и его надо твердо выдерживать сейчас и в будущем", обьявил М.С.Горбачев в июне 1985 года. Наметки в этом смысле приняли весьма размашистые. Предстояло спрессовать в короткий временный отрезок целую эпоху развития отечественного машиностроения. Но дело не только в количестве-наметили, что 90 процентов продукции, выпускаемой отраслью, в 1990 году должно соответствовать мировому уровню. Вся вновь осваимая техника по производительности и надежности обязана в 1,6-2 раза превосходить выпускавшуюся тогда продукцию. Таких прорывов мировая практика не знала.
Но и это далеко не все. На июньском пленуме Пленуме ЦК КПСС в 1986 году М.С.Горбачев так очертил предстоящую работу:"В последнее время мы приняли крупные меры по кардинальным вопросам развития экономики. Имеются в виду постановления по коренной реконструкции, дальнейшей химизации народного хозяйства..." В докладе Н.И. Рыжкова на XXVII сьезде сказано:"...особое внимание будет уделено топливно энергетическому комплексу". А там еще аграрный сектор, лесная промышленность, транспорт-и все безотлагательно.
Под эту программу понадобились коллосальные деньги. "Где их взять?-размышлял М.С. Горбачев на представительном совещании в июне 1985 года.-Принципиальный ответ таков: намеченные меры по ускорению научно-технического прогресса должны сами себя окупить. Они для этого и проводятся, что бы поднять производительность труда, а значит, ускорить и рост национального дохода. Но для этого потребуется определенное время, а средства нужны немедленно. И здесь не обойтись без маневра ресурсами, концентрации их на ключевых направлениях". Капитальные вложения в машиностроение решили почти удвоить, а общая их сумма во всем народном хозяйстве определилась в триллион рублей. Чтобы выйти на эту цифру, пришлось прибегнуть к крайней мере-увеличить и без того неподьемную долю накопления в использованном национальном доходе, сократив соответственно долю потребления. Решение тяжелое, но в обшем-то, для нас довольно привычное. Да и вся манера мышления была традиционной. Более трех десятилетий по долгу службы я наблюдаю, как рождаются наши хозяйственные планы, и участвую в скромном качестве газетчика в их обсуждении. При подготовке очередной пятилетке повторяется одна и та же история. Авторитетные плановики фиксируют наше отставание в ключевых отраслях хозяйства и делают вроде бы логичный вывод: так мы превратимся в третьеразрядную державу, в какую-нибудь Верхнюю Вольту с ракетами; давайте поднапряжемся, затянем потуже пояса, подравняемся в приоритетной отрасли с передовыми странами-словом, проскочим неприятный период, а уж потом, в следующих пятилетках, у нас будут отличные возможности для повышения уровня жизни. Так оно и шло. Менялись лишь приоритеты. Сперва считалось, что главное-догнать и перегнать всех на свете по производству металла, добыче топлива. Достигли-а экономика все равно отсталая. Потом Н.С. Хрущев корил плановиков: они, мол, надели стальные шоры, а того не видят, что никто уже в мире не меряет развитие страны по металлу-меряют по химии. Значит, давай химизацию. Теперь вот, оказывается, машиностроение приоритетно-оно быстренько вытащит нас из грязи в князи. Иначе говоря, в лучших традициях старины новое руководство вычленило ключевое звено, ухватившись за которое можно вытащить народное хозяйство из застойного болота.
Разумеется, мы экономисты, сразу оценили и масштабы и неимоверную сложность принятой программы. Ну, допустим, затянем пояса еще на одну дырочку и таким способом наскребем триллион рублей капитальных вложений на пятилетку, как задано в плане. Сумма астрономическая, но достаточна ли она для финансирования проектировок? Да, формально она на 19 процентов больше, чем истратили в предыдущем пятилетии. Однако расчеты, выполненные разными экономистами, все время давали примерно одинаковую цифру: стоимость строительства растет на 5 с лишним процентов в год, или примерно на 30 процентов за пятилетку. Значит, по покупательной способности помянутый триллион рублей не превзойдет сумму, израсходованную в пятилетке предыдущей, а планы приняты более грандиозные. Поэтому не удастся профинансировать многие проекты (не забудем: когда выделяют средства на какой-то обьект, делят не деньги, а те ресурсы труда, материалов, оборудования, которые лишь символически обозначаются рублями). Вот и мы с известным экономистом Г. Ханиным при обсуждении проекта пятилетки способились предупредить через газету: то, что строили четверть века назад за миллион рублей, ныне требует трех миллионов, а это в планах не учтено. К сожалению, мы тогда не были услышаны. Таким образом, в саму материю плана были заложены грядущие финансовые дисбалансы.
Положительная программа, выдвинутая новым руководством, была традиционной еще в одном отношении. Спрашивается: какая сила заставит работника исполнить исключительно напряженные проектировки? На этот непростой вопрос М.С. Горбачев в июне 1985 года ответил так:"...главная установка сегодня-осуществить всеми мерами перелом в умах и настроениях кадров сверху донизу, сконцентрировав их внимание на самом важном-в настроениях кадров сверху донизу, сконцентрировав их внимание на самом важном-научно-техническом прогрессе. Требовательность и еще раз требовательность-вот главное, что диктует нам, коммунистам, сложившиеся ситуация". Что ж тут нового? Мы, неразумные, своей пользы, конечно, не понимаем. Нам бы щи погуще, а интересы страны властно диктуют совсем другой приоритет. Начальники это за нас выяснили. Будут они решительнее требовать, строже спрашивать-мы все, как надо, и сделаем.
Эта увлекательная программа вошла в историю как очередная обреченная попытка единым махом выскочить из отсталости, если бы не одно обстоятельство: переменилась политическая ситуация в стране. Обстановка гласности позволяла обсудить предложенный проект и выдвинуть альтернативный вариант. Вот его суть. Человек рождается не для того, что бы произвести много хороших машин. Перестройка никому не нужна, если она не обеспечит работнику достойной жизни. Между тем отечественная экономика в принципе не способна работать на человека-она обслуживает самое себя и только. Эта ее особенность видна из динамического ряда цифр хотя бы по промышленности. В 1928 году 60, 5 процента всей промышленной продукции составляли предметы потребления и лишь остальные 39, 5 процента-средства производства, то есть все "несьедобное". Соотношение по мировым меркам нормальное,можно сказать, почти классическое. В 1940 году эти цифры поменялись местами: 39 процентов продукции индустрии представляли собою потребительские товары и 61 процент-средства производства. Столь жесткую пропорцию можно как-то оправдать особенностями момента: страна стояла на пороге войны. Однако и в дальнейшем доля потребительского сектора сжималась. К 1985 году уже менее четверти промышленной продукции составляли товары для народа, свыше трех четвертей - "несьедобное".
В этих условиях провозглашенное ускорение развития теряло смысл. Да, в застойные времена прибавки национального дохода упали даже по официальному счету до 2-3 процентов. Решили поднять их до 5-6 процентов или того больше. Но чем будут наполнены цифры прироста? Опять металлом, танками, ракетами, тракторами, станками? Этого добра и так вдоволь. А мы с вами от ускорения мало что выгадаем. Повисали в воздухе и великие планы. Ведь отнюдь не только в силу традиционного мышления инструментом реализации пятилетки провозгласили "требовательность и еще раз требовательность". Иного способа не оставалось: при сложившейся самоедской структуре экономики нельзя было задействовать материальные, денежные стимулы-чем прикажете стимулировать? Хуже того, новые планы с приоритетом машиностроения предрешали дальнейшее сокращение потребительского сектора, а значит, и возможностей стимулирования работников. Но тогда обьективно, помимо желания плановиков требуется более энергичный административный нажим на людей винтиков, другими приемами воздействия новая власть не располагает. Разве что в очередной раз призвать к энтузиазму, а это горючее израсходовали к той поре едва ли не последней капли.
Так возник конкурирующий вариант действий, в главнейших пунктах противоположный официальной программе. Прежде всего приоритет предлагалось отдать не машиностроению, а потребительскому сектору хозяйства, иначе говоря, развернуть экономику от самообслуживания к человеку, к его нуждам. Этой цели мыслимо достичь лишь при перестройке структуры хозяйства, иначе говоря, развернуть экономику от самообслуживания к человеку, к его нуждам. Этой цели мыслимо достичь лишь при перестройке структуры хозяйства в пользу производства предметов потребления, на что нужно время. В период структурной сдвижки темпы развития неизбежно замедлятся и могут стать даже минусовыми. Ну бог с ними, с темпами, с процентами роста, не в них счастье.

Chugunka10 vs псевдофутуролог Хазин

Кто хочет может почитать этот текст:
http://worldcrisis.ru/crisis/wc_2108974
Там слишком заумно написано, сразу и не поймешь. У меня все гораздо проще, доходчивее. Я возразил на сайте Хазина на эту публикацию, но мне кроме  -2  ничего не ответили. Я так понял нечем возразить.
Я с Хазиным с  поспорю. Он не правильные аналогии приводит. Во-первых равняет СССР и США. В США за их долгом стоят настоящие активы. Деньги имеющие покрытие. Ну экономисту обьяснять смысл термина-деньги имеющие покрытие я думаю не надо. За советскими вкладами не было ничего. Мне не верите, я бы предложил послушать Леонтьева, то что он говорил в 1992 году. Но ролик почему то удалили. Но я попозже процитирую его.
Было здесь:

На мой взгляд он дал совершенно правильную оценку состояния советской экономики. Страна была банкротом. В отличие от США, которая с большим долгом банкротом не является. И я опубликовал статью Селюнина тоже для того, что бы охарактеризовать то время.
К сожалению проверить то что Хазин предлагает уже невозможно. Может это и имело бы эффект. Хотя я в этом сомневаюсь. В экономике есть такое понятие как горячие деньги. Вот в СССР все деньги были в то время горячие. Их никто не хранил, хотели как можно быстрее от них избавиться, что бы на них приобрести более реальные активы. И когда деньги в экономики горячие, сбережения, как средство от инфляции невозможны.  И какие такие преграды снял Гайдар? Он просто сделал так что все деньги стали деньгами. А Хазин предлагает, что бы как и в СССР было два сорта денег и тратить их можно было только по разрешению. Для рыночной экономики, к которой мы перешли такой подход неприемлем.
Но в том то и дело, что Гайдар был в цейтноте. Не было времени у него ни на эксперименты, ни на раздумья. Наверное помните такого публициста Пияшеву. Она говорила, что лучше-отрубать собаке хвост по кусочку или отрубить его сразу? В каком случае собака будет дольше мучиться? Естественно в первом. Вот Гайдар и отрубил хвост собаке сразу. Это Рыжков с Павловым отрубали его по кусочку. И Хазин по сути предлагает делать тоже самое, отрубать хвост собаке покусочку, что она дольше мучилась. Ну, а что можно ожидать от человека, который восхваляет душегуба джугашвили.
Теперь по нашему давнему спору с Хазиным. О крахе доллара. Хазин действительно говорил, что доллару придет крах. Но когда его прогноз не оправдался он заявил, что он специально сказал про крах, что бы привлечь внимание к этой проблеме. На русском языке это называется сделать хорошую мину при плохой игре.
Слушал как-то передачу на Ютубе с Никитой Кричевским. Ох, он и критиковал Хазина. Называл безграмотным. К сожалению этот ролик удалили с Ютуба, так что ссылку бесполезно давать. Подожду когда Крический снова покритикует Хазина. Он единственный из экономистов, который Хазина критикует.
А вот какое фото Хазина я нашел в интернете. Это наглядное изображение хорошо иллюстрирует то, что из себя на самом деле представляет Хазин.

Хазин обижается, когда его называют футурологом. Считает себя экономистом. Ну какой он экономист? Я в экономике больше понимаю, чем он. Он футуролог, причем никудышный.

Памяти Василия Селюнина

Начну я новую тему. Продолжу спор с русофобом Делягиным и начну с полпотовцем псевдоэкономистом Хазиным. Но начну с одной публикации Василия Селюнина. Ее нет в сети. Теперь будет. Что бы читатель и почувствовал или вспомнил атмосферу того времени. Выделены мною места, тогда еще при первом чтении, в 1990 году.

РЫНОК: ХИМЕРЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

«ЗНАМЯ» Июнь 1990

Как известно, научные вопросы не решаются голосованием. Они решаются на митингах. Доказательство тому-события вокруг недавней Всесоюзной научно-практической конференции по вопросам экономической реформы. У Колонного зала, где происходила конференция, выстроились пикеты, организованные Обьединенным фронтом трудящихся. Многие из нас успели прочесть с экранов телевизоров лозунги, поднятые пикетчиками: «Прекратим абалкинизацию страны!», «Семь раз отмерь, но Шмелеву не верь!», «Социализм и частная собственность несовместимы!», «Экономисты-западники! Россия-не полигон для ваших испытаний!», «Нет распродаже Родины!».
И это еще не главные лозунги. Летописец ОФТ Анатолий Салуцкий (он прославился еще и тем, что нашел истинную причину гибели российской деревни-оказывается погубила ее социолог Т.И. Заславская) повествует: «Но главное требование пикетчиков состояло в том, что бы трибуну конференции предоставили профессору Сергееву-ведущему экономисту реальной школы»
(«Литературная Россия» №49,1989). Что же это за школа? Салуцкий обьясняет «Ныне в экономической науке оформились два мощных течения…Одно течение можно назвать академическим, поскольку в него входят прежде всего специалисты из академических институтов и оно консолидируется вокруг академического журнала «Вопросы экономики». Другое течение представлено экономистами так называемой реальной школы, в основном вузовской, университетской наукой. «Реалисты» сплотились вокруг научно-теоритического журнала «Экономические науки». Если академическое направление парит где-то вблизи вершин власти, оказывая сильнейшее влияние на формирование экономической политики перестройки, то их оппоненты не имеют доступа к главным источникам гласности, изолированы от круга экономических советников правиельства».
Сторонников первого направления автор называет поименно: Л.Абалкин, Г.Попов, П.Бунич, А.Аганбегян, Н.Шмелев, Т. Заславская, Г.Лисичкин, Н. Петраков. Что ж, имена почтенные, репутация устоявшаяся. Сколь ни различны экономические возрения этих людей, все они выступают за глубокие экономические рефомы. Собственно, не просто выступают-они готовили эти реформы задолго до перестройки. Альтернативное направление представлено в публикации одним именем: заведующий кафедрой политэкономии высшей школы профдвижения Алексей Алексеевич Сергеев-тот самый, за кого сражались пикетчики. Впрочем из рассказов Салуцкого можно понять, что особой нужды в заступничестве митингующих не было: профессора Сергеева и без того пригласили на конференцию, но как-то не так пригласили, недостаточно почтительно.
Дальше события развивались следующим образом: «профессору Сергееву удалось пробиться-именно пробиться!-на трибуну Колонного зала. И его выступление завершилось долгой овацией», «впервые за годы перестройки официально, с высокой трибуны прозвучал голос экономиста альтернативной школы!», «…если бы не блестящее выступление профессора Сергеева, устроители конференции просто-напросто утаили бы и от общественности, и от политического руководства наличие альтернативных точек зрения, создали бы видимость показного единодушия», «….заканчивая свое триумфальное выступление в Колонном зале, профессоре Сергеев обратился к представителям академической школы с просьбой хотя бы на полстула подвинуться на экранах телевизоров, в средствах массовой информации, что бы общественность могла познакомиться с альтернативой». Увы, средства массовой информации, «испугавшись триумфального выхода Сергеева на высокую трибуну, принялись срочно наклевать на его конценцию замудрылые ярлыки, свидетельствующие об одном-о теоритическом бессилии самих «наклейщиков».
Что же такого сообщил высокому собранию изгой науки, простой профессор, самый обыкновенный на первый взгляд доктор экономических наук, вроде бы непритязательной зафкафедрой политэкономии?
Пожалуем на пир мысли.
Выступление профессора и впрямь сильно отличалось от речей других участников конференции. Иные-прочие «замудро» ломали голову над тем, как приостановить распад потребительского рынка. События идут пока в неблагоприятную сторону. Есть у экономистов такое понятие: горячие деньги. Это те сбережения, которые жгут руки,-дай товар, и люди в миг истратят накопленное.
К началу 1989 года сумма горячих денег оценивалась в 70-100 миллиардов рублей, к нынешнему январю их стало никак не меньше 165 миллиардов. Общие сбережения-около 500 миллиардов, что примерно равно годовым денежным доходам населения: среднестатистическая душа может год не работать, деньги на прожитье есть. И вся эта астрономическая сумма горячеет, накапливается: когда товары дорожают, исчезают из продажи, мы с вами готовы покупать что попало,-иначе как бы потом не пришлось оклеивать купюрами стены. В таких условиях возрастет ли выпуск товаров внутри страны, приобретут ли ширпотреб за границей-все проваливается в ажиотажный спрос, как в черную дыру. Дело идет к тому, что все 500 миллиардов сбережений хлынут на потребительский рынок. Тогда катастрофа-придется закрыть магазины за ненадобностью. А куда станем девать получку, чем жить?
Для профессора Сергеева тут проблемы нет: надо просто отнять деньги у богатых. Прилагается и механизм экспроприации. До десяти тысяч рублей на душу старые деньги беспрепятственно обмениваются на новые рубль на рубль, а сверх этой суммы-только если докажешь честное происхождение накоплений. По словам профессора, «совбуры» (советские буржуи), подпольные миллионеры располагают капиталом минимум в 500 миллиардов. Происхождение этой цифры неизвестно. Впрочем, один расчет профессор обнародовал: всего лишь три процента вкладчиков сконцентрировали в своих руках 80 процентов вкладов в Сбербанке, средняя величина их вкладов 25-30 тысяч рублей. Этот расчет теперь то и дело оглашают на митингах, на него неоднократно ссылался один из вдохновителей Ленинградского обьединенного фронта трудящихся Б. Гидаспов. Но ведь цифры нетрудно проверить. Статистика определенно указывает: на вклады величиной свыше 25 тысяч рублей падает лишь 0,6, а не 80 процентов сбережений. Обьявленная А. Сергеевым цифра подпольных капиталов (500 миллиардов) подозрительно точно совпадает с общими сбережениями населения, которые, как уже сказано, «горячеют» и дезорганизируют рынок. Намек ясен: пошерстим миллионеров-и ситуация в торговле сразу стабилизируется. Шариковский лозунг «Грабь награбленное» на крутых поворотах истории действует безотказно, это мы проходили.
Строго говоря, чрезвычайной нужды в обмене денег нет-денежная реформа уже происходит, только не так, как учит нас профессор, а ползучим способом. За два последних года номинальные доходы населения выросли на 105 миллиардов, или примерно по тысяче на семью из трех человек, товаров же практически не прибавилось, кроме разве что водки. А в оборот поступают новые мешки купюр-Гознак вдвое сократил производство орденов, сильно уменьшил выпуск партбилетов и переключил мощности на печатание денег. Если и дальше дело пойдет так, нынешние, да и будущие сбережения обратятся в труху, - это уже бывало в истории.
Тогда отмена старых денег и введение новых станет чисто формальным и бесболезненным фактом.
И вот при денежном половодье профессор предложил…что бы вы думали? Не повышать в ближайшие годы норм выработки и не снижать расценок на предприятиях. Иными словами, быстро и постоянно увеличивать зарплату всему рабочему классу без какого-либо прироста продукции в расчете на рубль заработка. Что же это будут за выплаты, что на них купишь? Ведь цены на товары неизбежно начнут галопировать. Нет, этого профессор не желает. Он вносит предложение снижать цены, для чего, по его мнению, достаточно доводить до предприятий-товаропроизводителей строжайшее задания на сей счет.
По поводу этой «наработки» ОФТ известный экономист В. Гуревич рассудительно заметил в печати: если бы в нормальной стране кто-то сказал, будто ему известен механизм снижения цен в условиях всеобщего дефицита, то из вежливости его попросили бы приоткрыть великую тайну; а услышав, что надо, мол, спускать предприятиям вместо показателя прибыли показатель снижения цен, при всем плюрализме, такого мыслителя лишили бы слова навсегда. Ибо стой не стой в пикетах, никаких показателей в тех странах предприятиям спускать не станут. Триумфальное, блестящее и какое там еще выступление А. Сергеева, по честной оценке, есть эклектический набор нереальных, бессмысленных, но весьма привлекательных и поэтому беспроигрышно популярных мер. А уж что из них выйдет, не его забота-за последнюю пусть отвечают те, кто «парит где-то близ вершин власти».
Конечно, выступление на конференции еще не научный труд, многое поневоле приходится излагать тезисно. Однако я не поленился прочесть обьемистые статьи А. Сергеева в журнале «Экономические науки» и его беседу с тем же восторженным поклонником А. Салуцким, напечатанную в журнале «Наш современник» (1989, №10). Хоть поверьте, хоть проверьте-чего-либо нового сравнительно с речью в Колонном зале там не содержится, кроме разве что обычных ныне нападок на кооператоров да экспрессивных призывов к восстановлению централисткого управления хозяйством (автор проектирует создание целого «стратегического эшелона, функционируещего в особом планово-централизованном режиме»; эшелон расписывал бы, кто и что должен производить, делил бы ресурсы, контролировал бы через сеть информаторов исполнение директив центра).
Профессор не одинок в подобных суждениях и рекомендациях. Действительно, в последнее время сложилась целая школа экономистов и обществоведов, по всем значимым пунктам противостоящая перестройке народного хозяйства, переменам в обществе. Салуцкий назвал ее реальной в отличие от академической. Пусть будет так, дело не в имени. Однако совершенно несновательно сетовать, будто «реалисты» не имеют доступа к главным источникам гласности. Помимо журнала «Экономические науки», в их полном распоряжении такие массовые издания, как «Литературная Россия», «Советская Россия», «Наш современник», «Молодая гвардия». «Реалистов» не спутаешь ни с кем-они узнаются уже по манере письма: крайняя агрессивность, нетерпимость к инакомыслящим, предельная простота и решительность в подходе к проблема жизни.
Как мне представляется, руководящую экономическую концепцию этой школы четче и последовательнее других изложил экономист Владимир Якушев в статье «Нужна ли ВЧК перестройке!» (Молодая гвардия», 1989, №7). Вникнем в ход его рассуждений-они того заслуживают.
Развитие экономики, по мысли автора, во все времена и в любом обществе проходит один и тот же ряд последовательных этапов: натуральное хозяйство-простое товарное производство-капиталическое товарное производство-товарное производство периода империализма, когда свободный рынок уже не действует, - и, наконец, непосредственное общественное, то есть социалистическое производство. Если отбросить первый этап (натуральное хозяйство, которого давно нет), то получается однонаправленный исторический процесс: движение от товарных отношений к нетоварным, когда хозяйство регулируется уже не рынком, а планом.
Автор рассматривает этот процесс как безусловно положительный, открывающий простор для развития производительных сил. Но тогда встает коварный вопрос: судьей теории служит практика, а она вроде бы не подтвердила особых достоинств нетоварной, плановой модели? В. Якушев не уходит от ответа: «Действительно, существующая хозяйственная система работает плохо. Причины этому может быть две: либо она имеет изначальные пороки в конструкции, делающие ее непригодной, либо она по каким-то причинам испортилась, скажем, засорилась чем-то». Нет, конструкция хороша, и пока ее не трогали, дела шли как надо: «Компас марксистко-ленинской теории указывал на необходимость двигаться в направлении уменьшения роли товарно-денежных отношений. До 1958 года этот курс выдерживался. Шаг за шагом были вытеснены из экономики такие системные признаки товарного производства, как рынок, конкуренция, свободное ценообразование, торговля средствами производства, ориентация производителей на прибыль». Случались, правда, и ошибки, вроде нэпа, но с этим чужеродным явлением в ту пору «сравнительно быстро разобрались».
Итак, все хорошо.
Тогда почему все плохо?
В послесталинский период, как рыжий в цирке, выскочили экономисты-товарники и начали крушить замечательную конструкцию. Они подготовили реформу 1965 года, с которой и начались все беды: дефицит товаров, рост цен, растранжиривание труда, торможение научно-технического процесса, ведомственность, ухудшение планирования. «..Все эти «цветы» произрастают из одного корня-из решения усвоить роль товарно-денежных отношений в то время, когда материальные основы для них уже исчезли.
Поставив во главу угла стоимостные показатели, реформа тем самым создала ложные ориентиры в деятельости предприятий. Эти показатели, собственно, и явились теми «чужеродными телами», которые как клин были вбиты в основание системы централизованного управления экономикой. Система не смогла их полностью отторгнуть, и они создали постоянно действующий фактор дезорганизации экономики»
Что всего вреднее-уже в наши дни рыночники задают тон в науке и практике (В. Якушев называет ту же обойму имен). Они пролезли в печать, на радио, телевидение со своими предложениями. «Суть их сводится к тому, что бы клин из «чужеродных тел», уже вбитый в централизованную систему управления, пробить до конца, «рассыпать» систему и построить отношения между «атомизированными» экономически самостоятельными предприятиями на рыночной основе».
Ладно, чего не надо делать, теперь ясно. А что надо? Ну как вы не понимаете-вернуться к старой доброй системе, вытравив из нее присутствовавшие прежде стоимостные показатели, чтоб не смущали душу. Предприятиям следует задавать планы прямо в натуре-в парах обуви, тоннах металла, метрах ткани и т.д. У чет произведенного пойдет уже не в рублях, а сразу в часх рабочего времени. За свой труд люди поимеют расписки, квитанции, по которым и получат от общества все, что надобно для жизни. Лишь по традиции эти расписки будут называться деньгами. Распределять евитанции (трудовые деньги) автор предлагает так: одна часть оплаты труда гарантированна, другая, большая, зависит от успехов в социалистическом соревновании.
Вот, собственно, и все. Остается лишь добавить, что в своих логических построениях и рекомендациях автор ни на миллиметр не отклонился от экономической теории основоположников «единственно верного учения». Если бы на сей счет понадобилось зачем-то еще и мое подтверждение, охотно свидетельствую, концепция классиков обьяснена абсолютно верно, цитаты из них, оснастившие статью, точны и уместны. Кто сомневается, пусть прочтет хотя бы несколько работ основоположников-особенно идут «Анити-Дюринг», «Нищета философии», «Критика Готской программы». Один к одному со статьей В. Якушева! В этом смысле наш теоретик-реалист выгодно отличается отмногих экономистов-перестройщиков, которые желают как-то так усовершенствовать, осовременить идейных учителей, что бы те благославили из могил сегодняшние поиски путей в будущее. Пустая затея!
В спор с современными утопистами ничего и ввязываться-вы никогда не уличите их в логических противоречиях, подобно тому как самый искусный патентовед, случается, не в силах найти изьяны в хитроумном проекте вечного двигателя (а заявки на такие изобретения до сих пор поступают десятками). К несчастью для страны, лучший из всех мыслимых проектов, так сказать, вечного двигателя экономики был принят у нас к исполнению, утопия пришла к власти и растрачивает силы одного поколения за другим на построение механизма, призванного облагодетельствовать человечество. Сколько бы ни случилось неудач, обьяснение наготове: мы не так строили, отклонились от чертежей (или, напротив того, слишком буквально поняли проект, тогда как в нем содержалось иносказание). Вот тот же В. Якушев в согласии с классиками предлагает планировать производство в натуре, в так называемых потребительских стоимостях. Спрося его, откуда планировщики загодя узнают, сколько людям понадобятся в рублях в синий горошек, колготок с обезьянами, садовых тракторов, оконных блоков и еще 25 миллионов видов продукции,-теоретик научно ответит: «Переход к показателям учета и оценке результатов труда на основе потребительной стоимости рассматривается в теории марксизма в качестве одного из основных условий социалистического преобразования общества».
Не возразишь-и впрямь рассматривается. Но даже если допустить на минутку, что технически это возможно, то сколько же плановиков и контролеров за планами понадобится? А сколько надо, столько и будет: «Это те люди, которые, что называется, «крутят колеса», и перестань они делать свое дело-машина встанет». Пусть так, но на Западе вручную административные колеса не крутят, а вроде бы живут не тужат? Как же, много вы понимаете: Рыночный механизм может эффективно обслуживать только слаборазвитые призводительные силы…. На первый взгляд это утверждение опровергается опытом развитых капиталистических стран. Но..там повсеместно идет замена координации административной, и она, по оценкам западных специалистов, является многократно более эффективной, чем рыночная. Вот так! В то время как мы пытаемся из административной системы сделать рыночную, в развитых капиталистических странах поступают наоборот». А что? Не постеснялся же известный писатель заявить, будто настоящий социализм построен не у нас, а как раз на Западе. Теперь мы знаем, как они там исхитрились свершить такое: всего-навсего буквально следовали Карлу Марксу и Владимиру Якушеву. Вот-вот начнут делать все это среди бестолковых американцев и американок по талончикам, квитанциям, в крайнем случае по «трудовым деньгам» (там их будут называть, очевидно, трудодолларами).
Но пошутили-и будет. Если дискутировать с «реалистами» можно не раньше, чем сушамши пуд гороху, если бесполезно тыкать им в нос цифры, факты, доказывающие, что плановая экономика никогда, ни в одной стране не была эффективной (они не услышат вас, на всю оставшуюся жизнь верные ортодоксальной теории), то отнюдь не бесполезно выявить, где оппоненты действительно правы, в чем их критика академической школы и верна, и глубока.
В той борьбе, которая сотрясает наше общество до глубинных основ, зачинщики перестройки сознательно занимают центристкую позицию. Сам М.С. Горбачев при каждом очередном конфликте старательно дистанцируется как от консервативных сил, так и от радикальных. Позиция удобная и в общем-то практичная. Во всяком случае, она позволяла великому мастеру компромисса М.С. Горбачеву владеть событиями, упреждать открытые схватки противоборствующих сил с непредсказуемыми последствиями. А что такое вообще политика, как не искусство компромисса? Однако это еще мудрый Гете предупреждал: «Говорят, что посредине между двумя противоположными мнениями лежит истина. Никоим образом! Между ними лежит проблема…» И она, эта проблема, сегодня в том, что общество стремительно поляризуется, происходит размежевание масс, который вчера еще были всего лишь обьектом истории.
В самом деле, чем силен Горбачев? Наступали правые-он смещался влево, поддерживал своим огромным авторитетом теснимых радикалов. И наоборот. Всякий раз восстанавливалось некоторое хрупкое равновесие, относительное спокойствие, желательное для проведения неспешных реформ. Социальной базой центристов служат слабополитизированные слои населения-их умелый может повести за собой и туда, и сюда. С поляризацией общества, сжимается, скукоживается пространство для маневра. Нам толкуют: все мы в одной лодке, и не надо ее раскачивать. Но смахивает на то, нет у нас больше никакой лодки, а есть доска, поставленная на ребро. На ней долго не побалансируешь, центристам нужно спешно определяться-иначе они станут получать удары справа и слева, как оно и бывает в драке. Девиз кота Леопольда: «Ребята, давайте жить дружно»- больше не подходит.
Бездарность центризма проявилась в экономических преобразования, пожалуй, раньше, нежели в иных сферах бытия. Перестройку начинали люди не с улицы, а из высших эшелонов власти. За десятилетия практики они лучше других постигли, сколь неэффективна планово-административная система. Однако им была еще более чужда западная рыночная модель..-да что там темнить, назовем вещи своими именами: современная капиталистическая организация производства, в основе которой лежит рынок, хотя бы и ругулируемый государством. Вот и был сконструирован умозрительный кентавр, именуемый социалистическим рынком. В принципе он устраивал всех. Одни считали: раз рынок, значит прогресс. Другие подчеркивали слово «социалистический»-не надо, мол, паниковать, потрясения основ не предвидится.
Все дело в том, возможен ли такой кентавр, не является ли он лишь химерным уродцем блудливой мысли? Короче, совместимы лм план и рынок? Единственное (но немалое!) достижение «реальной школы» я вижу в том, что она поставила вопросы и выдала верный ответ. Послушаем В. Якушева: «…в теории утвердилась и продолжает доминировать точка зрения, что планомерность и товарность противостоят друг другу, как полагали классики, а дополняют. Эта точка зрения импонировала здравому смыслу, склонному искать истину посередине, и большинство теоретиков поспешило устроиться в «золотой середине», где удобно себя чувствуют и поныне». Другой «реалист» чеканит: «Непосредственно общественные отношения и отношения опосредованные рынком, деньгами,противоположны, несовместимы, отрицают друг от друга. Всякие попытки их как-то соединисть, сочетать, дополнить одну другой есть эклектизм в теории, беспринципное шараханье в практике» («Экономические науки», 1987, №8, стр. 51).
Раз одно с другим несовместимо, надо делать выбор. Свой выбор «реалисты» обьявили: никакого рынка, только возрождение и усиление плановой командно-административной системы. Иначе говоря, эти экономисты заняли позицию справа от центра. Они противники перестройки в принципе и в таком качестве обслуживают консервативный, ретроградный стан, набирающий силу буквально на глазах.
Однако фантом социалистического рынка можно отвергать и слева, с позиций последовательно рыночных. Так поступают радикалы, илиЮ по более выразительной терминологии, «экстремисты». Они известны мне и лично, и по печатным трудам, но называть имена, пожалуй не стоит: гласность гласностью, а при случае шарахнут такого начальнической цитатой по голове-не вдруг очухаешься. Приведу поэтому мнения людей, недоступных карающей деснице. Венгерский реформатор М. Пулаи назвал попытки изобрести особый «социалистический рынок» детской болезнью. В его стране пришли к вывод: надобно сменить и экономическую модель, и политическую систему. А вот заявление Председателя правительства Чехословакии Мариана Чалфы: «Долгосрочной экономической целью правительства национального согласия является подготовка перехода к рыночной экономике, потому что только та способна создавать рациональное народное хозяйство, повысить жизненный уровень народа и разумно использовать природные ресурсы. Мы не можем позволить себе экспериментировать с какой-то до сих пор никем не проверенной экономической моделью, основанной на комбинации принципов, сама совместимость которых нигде не была доказана. Рыночную экономику мы должны принимать со всеми ее достоинствами и недостатками" ("Правда", 12 января 1990 г.). Вот это мужской разговор.
Раньше чем сделать выбор, давайте наконец разберемся, вокруг чего ломаются копья, что это за штука такая-рынок, отчего одни его на дух не принимают, а другие склонны бы допустить, но в особой, нашенской форме. На первый взгляд дело проще пареной репы: производителя материальных благ-по директиве сверху, а сами, на свой риск и страх, определяют, какую продукцию изготовлять. Естественно, ту, в которой нуждается покупатель и которую можно продать подороже. Между продавцами возникает конкуренция, борьба за покупателя, богатеет и процветает тот, кто предложил товар дефицитный, лучшего качества и по доступной цене.
Так что тут дурного? Нам, покупателям, того и надо. И что злыдни эти "реалисты", как они смеют препятствовать очевидным нашим выгодам? Однако не все так просто. Под собирательным понятием "рынок" действует разом не один, а целых три рынка: рынок товаров (мы его только что описали), рынок капитала и рынок труда. Подобно божественной троице, они единосущны, то есть поодиночке невозможны. Глубокое творческое заблуждение облегченных властью экономистов академической школы заключается на мой взгляд, как раз в том, что, по их определенно выраженному мнению, мыслимо выхватить из этой троицы одну, самую привлекательную ипостась, а именно товарный рынок, который через конкуренцию производителей насытит торговлю, удовлетворит нужды и капризы потребителей. В действительности этот рынок есть лишь заключительный этап товарного производства. Он, так сказать, оборудует ту витрину западного способа производства, перед которой любят стоять разинув рты наши туристы. Но блеску витрин супермаркетов предшествует будничная, внешне не приметная работа, исполняемая двумя другими рынками-капитала труда. Глянем на них.
В недавней поездке по ФРГ я побывал на фондовой бирже в Штугарте. Это и есть рынок капитала. Голосистые маклеры, расположившись на кафедрах, выкрикивают, по какой цене они готовы купить или продать те или иные акции. Если партнер сыскался, оба идут в кабинку за трибунами и оформляют сделку. Но, боюсь, читатель мало чего понял из этого описания. Привычные для Запада слова "маклер", "акция", "дивидент" у нас прочно забыты за ненадобностью, так что давайте-ка с самого начала и попроще. Допустим, у вас есть свободные деньги. Можно хранить их в чулке, если происходит инфляция, то есть обесценивание денег. Разумнее положить деньги в банк, где на них будут начислять процент. Велик ли процент? А это смотря в каком банке, там их в каждом крупном городе десятки, а может, и сотни. Есть государственные, есть частные с вековой историей и, значит, с солидной репутацией. Такие обычно не платят вкладчикам рекордного процента, но зато вы можете быть уверены в сохранности вклада. Где процент выше, там и риску больше.
Само собой, банкиры собирают деньги не для того, что бы, подобно скупому рыцарю, любоваться ими на досуге ("Хочу сегодня пир себе устроить: Зажгу свечу пред каждым сундуком. И все их отопру, и стану сам средь них глядеть на блещущие груды. Я царствую! Какой волшебный блеск!"). Нет, банки пускают чужие деньги в оборот. Например, финансируют такие производства, которые принесут больший доход, нежели плата вкладчикам по процентам. Как остроумно выразился крупный американский финансист, банк есть предприятие, которое производит особую продукцию-деньги. Механика проста: банк покупает через посредников (маклеров) акции-ценные бумаги, удостоверяющие, что их владелец приобрел пай в стоимости данного предприятия. Теперь он вправе получать доход (дивидент) с каждой акции. Любой вкладчик может поручить банку купить на его имя акции определенного предприятия.
На бирже в Штутгарте мне подарили курсовой бюллетень, в котором указана стоимость акций тысяч и тысяч предприятий. Цена различается многократно. Отчего так? Вот тут-то и заключена движущая пружина рыночного хозяйства. Допустим, мы с вами купили по одинаковой цене ( по сто немецких марок) акции двух разных фирм. Через год моя принесла обычный средний доход, скажем, 10 процентов (10 марок), а ваша-вдвое больше, то есть 20 марок.
На первый взгляд тут происходит чисто спекулятивные операции: вот же паразиты-не работают, а богатеют. Что ж, можно и так, рыночная модель обеспечивает не справедливость, а всего лишь эффективность экономики. Фирмы, чьи акции дорожают, непрерывно подпитываются капиталом. Они имеют возможность быстрее других обновлять и расширять производство у себя, приобретать чужие предприятия, что бы организовать там дело по современному. Происходит как бы естественный отбор наиболее жизнеспособных фирм. Это решающий стимул технического и организационного прогресса: отстал-разорился. И не надо горевать о неудачниках-видно, не за свое дело взялись.
Сейчас вот, например, теснит конкурентов японский капитал. Ученый-экономист, у которого я жил под Кельном, купил японскую автомашину. Как он рассказал, соседи пристыдили его: не патриот, мол, раз не поддерживаешь немецких промышленников. Патриотизм-дело хорошее, но больно уж велик соблазн. Японцы первыми оснастили новые модели машин катализаторами-устройствами для поглощения выхлопных газов. По законам ФРГ, владельцы таких машин на пять лет освобождаются от экологического налога, а это 600 марок в год (средняя недельная зарплата!). Кроме того, японские фильмы первыми ввели бесплатное техобслуживание машин в течении двух лет.
Теперь, надеюсь, понятно взаимодействие рынка капитала и рынка товаров. Товарный рынок, как сверхчувствительный прибор, отслеживает, вынюхивает неутоленный спрос и посылает сигналы рынку капитала, то есть фондовым биржам: дефицит там-то и там-то, на покрытии его можно хорошо заработать. Товарный рынок угадывает едва обозначившиеся, а то еще и вовсе неведомые потребности покупателя-в видеомагнитофонах, переносных телефонах без проводов, автоматических фотоаппаратах, автомобилях с бортовым компьтером, думающих роботах, а фондовые биржи воспринимают импульсы, поступающие из торговли, весьма наглядно: в виде повышения курса акций тех предприятий, которые готовы заполнить бреши дефицита, или, напротив, падения цен акций, если каким-либо товаром рынок перенасыщен. Перемещение, перелив капитала из одних отраслей и производств в другие-вот движитель саморазвития, самонастройки рыночной экономики.
И нам бы так. Да вот беда: капитал не бывает ничьим. Покупая акцию, человек приобретает не просто красивую бумагу с водяными знаками, а часть предприятия. Он становится собственником этой доли и вправе распорядиться ею, как того пожелает,-продать, подарить, передать по наследству. Иначе говоря, на рынке товаров могут конкурировать только собственники средств производства. Да, на поверхности явлений рынок есть постоянный и добровольный обмен между собственником денег и собственником товара. Однако в последнем счете, в крайнем звене цепочки обменов собственником товара выступает собственник средств производства, на которых этот товар изготовлен. И если мы желаем в какой-то перспективе иметь по западному насыщенный рынок жизненных благ, нам безнадежно мало обьявленный ныне свободной конкуренции товаропроизводителей-требуется приватизация средств производства. товарный рынок существует, там, где, когда и поскольку действует рынок капитала, на которой собственность переходит из рук в руки.
Вот здесь все мы, сверху донизу, и повязаны иделогическим догмами. Как сказано в "Коммунистическом манифесте", "...коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности..". Экономика императивно требует утверждения частной собственности, идеология-ее уничтожения. Часто говорят: страна на краю пропасти. Продолжим этот образ: на узком мостике над пропастью сошлись экономика и идеология, уперлись лоб в лоб, той и другой обратного хода нет-не развернешься. Кому-то лететь в бездну. Компромисс исключен, он означал бы просто бездействие-авось, мол противостояние как-то само собой разрешится. Этого не будет.
Уже сегодня фантом особого, социалистического рынка мало кого вдохновляет. В сущности, это попытка совместить привлекательный товарный рынок с государственной собственностью на средства производства. "Далеко не всегда,-утверждает ненавистный "реалистам" академик Л. Абалкин,-для того, что бы быть хозяином, надо быть собственником, хотя такое понимание довольно широко сегодня укоренилось и распространилось в общественном мнении. Совершенно ясно, что за государством остается практически исключительное положение в формировании производственной и социальной инфраструктуры, обеспечивающей целостность народного хозяйства...." Но что такое в этом тексте "исключительное положение" государства, как не исключение самой мысли о рынке капитала, недопущение даже намека на неподконтрольный аппарат перелив средств в производство нужных рынку товаров?
Раз рыночный регулятор отвергнут, государство и впредь оставляет за собою обязанность перемещения, переброски капиталов из отрасли в отрасль, из одного производства в другое. Делается это через так называемые приоритеты: производства, обьявленные предпочтительными, получают льготы и финансировании расширенного производства, в обеспечении ресурсами, на их продукцию назначаются выгодные цены, работникам-повышенная зарплата и т.п. Вспомним приоритет тяжелой промышленности, пятилетку химии, пятилетку машиностроения, теперешние приоритеты сельского хозяйства и потребительского сектора экономики. Но предпочтение одним-это всегда, если можно так выразиться , недопочтение другим. Покамест государство стягивает ресурсы в приоритетные отрасли, другие приходят в упадок, их в свой черед приходится обьявлять ударными. Мы получили в итоге неизбывные дефициты, скособоченную экономику, работающую на самое себя и неспособную обслуживать человека.
Теперь нам сулят: отныне станем планировать правильно, выберем приоритеты истинные, распределим капиталы по-научному. Как по-научному? Этот секрет нам раскрыл министра В.Павлов. Оказывается, прежние планы никуда не годились по той причине, что составляли их в неверных ценах. На одни товары назначили такие цены, что изготовители без особых усилий получали сверхприбыль, тогда как другие не вылезали из убытков, хоть пупок порви от усердия. Государство вынуждено было выравнивать условия посредством повышенных нормативных отчислений в бюджет от прибыли предприятий-счастливчиков и дотаций неудачникам. Индивидуальные нормативы-это чистый произвол. Стало быть, нужен единый норматив. А он возможен, по мнению министра, если действует правило "Равная прибыль на равный капитал". С этим расчетом и следует установить цену, а уж тогда, при научных ценах, легко будет сверстать правильную, научную пятилетку (и, добавим от себя, провалить ее по всем правилам в тридцатый раз).
Таково последнее слово реформаторов из академической школы, теоретиков социалистического рынка. Читатель, даже на следующий в тонкостях экономики, давно, полагаю, сообразил: нормальная экономика, вся без остатка, держится как раз на том, что производители получают разную прибыль на равный капитал. Разную, а не равную. Деньги вложенные в перспективное, хорошо поставленное дело, приносят и повышенный дивиденд. В противном случае собственникам денег было бы совершенно безразлично, какие акции покупать-любая приносит один и тот же доход. Тогда переливов капитала не происходило бы, на равных финансировались бы предприятия как закрывающие дефицит, так и выпускающие ненужную продукцию. А это летаргия, затем смерть экономики.

Cвоя колея. Часть тридцать четвертая

Тут ко мне обратились единомышленники Юрия Болдырева. Мол он проводит конференцию в гражданами и просили задать ему вопросы. Я делаю вывод, что мои вопросы по истории, которые я задавал володарскому сыграли свою роль. Значит кому-то они понравились и вот мне предложили задать вопросы Болдыреву. Как у Высоцкого: Меня к себе зовут большие люди, что б я им пел охоту на волков. Я задал, но об этом в следующим посте. А сегодня я обращаюсь к сторонникам Болдырева, что бы они донесли этот мой пост до него. Это его тоже касается. И посове6товали бы ему почитать всю мою Свою колею.
А разговор в этом посте пойдет о деле ЮКОСа. Акционеры ЮКОСА предьявили большие претензии к РФ и они удовлетворены. В общем РФ на счетчик поставили. Естественно руководство России и лично Путин не довольны таки итогом спора и не хотят платить. Более того, что бы РФ могла не платить по этим счетам изменили законодательство согласно которому сегодня приоритет отдается внутреннему законодательству, а не международному. И Болдырев недоволен этим сюжетом и называет акционеров ЮКОСа скупщиками краденного. Ой, ли? Вот давайте с этим и разберемся, хотя Своя колея этому по сути и посвящена.
По этому поводу я сегодня отправил вот такое обращение Президенту РФ.
                                         " Господин Президент!
        Я знаю Вы озабочены теми проблемами связанные с делом ЮКОСа. Даже в законодательство РФ внесены изменения о приоритете внутреннего законодательство перед международным, с единственной целью, не платить по судебным решениям вынесенным в пользу ЮКОСа в Европе. Более того предлагают отменить итоги приватизации по которым ЮКОС получил в собственность, как сегодня говорят, народное богатство. Хочу Вас и Ваших помощников уведомить, что вы заблуждаетесь. Народное богатство акционерам ЮКОСа передали Вы, подписав в начале 2000 годов изменение в налоговое законодательство, и введя в действие плоскую шкалу налогов. Именно Вы подарили народное достояние акционерам ЮКОСа и другим им подобным. Обьясню почему я так считаю. В 90-е у нас не было ни одного миллиардера. А в 2000-х после налоговой реформы они сразу появились. Во-первых конечно здесь сыграли свою роль цены на нефть, которые увеличились. Но не это главное. Если бы у нас было прогрессивное налогообложение государство преспокойно изымало бы природную ренту в пользу бюджета. Но при плоской шкале это невозможно. Потому что природную ренту изьять можно только с помощью прогрессивного налогообложения. Вы скажете, что для этих целей было введено НДПИ. Так в том то и дело, что с помощью НДПИ тоже нельзя изьять природную ренту. НДПИ это косвенный налог. И он преспокойно перекладывается на граждан России. Что нефтяные кампании с успехом и делают. Кроме того, что Вы подарили природную ренту ЮКОСу, Вы еще и обложили граждан России дополнительным налогом НДПИ. Там есть еще и НДС и всякие акцизы. Их платим тоже мы граждане России, уплату которых все эти юкосы перекладывают на нас. Тут прочитал в Открытом городе Ваши возмущения по поводу роста цен на бензин.
Здесь:
https://www.opentown.org/news/101382/?fm=16449
Там описано Ваше удивление по поводу роста цен на бензин. А чего тут удивляться то? Хотя, кажется, цена на нефть падает, падать должны и цены на бензин. А у нас наоборот цены на бензин все растут. Потому что в цене литра бензина 70% налогов. Все эти НДПИ, НДС, акцизы. Они не дают ценам на бензин снижаться вместе с ценой на нефть.
Что надо делать в этой ситуации? Во-первых надо признать, что налоговая реформа проведенная в начале 2000-х годов была ошибочной. Я понимаю, что налоговую реформу разрабатывали не Вы. Это делал институт Гайдара, Шаталов, Илларионов. Двух первых уже нет в живых. А вот Илларионов жив и в настоящее время является Вашим оппонентом. Вот и назовите его главным ответственным за налоговую реформу 2000-х годов. А я знаю почему он проталкивал плоскую шкалу. Он жадный. Делиться не хочет с народом России. А делиться надо. Был такой экономист Александр Лившиц, который так и говорил: Делиться надо. А про Илларионова можно сказать грубоватой русской поговоркой: Жадность фраера сгубила.
И менять налоговое законодательство. Да, опять менять. Я могу и предложить как. Надо почти полностью перенять американское налоговое законодательство. Вы хоть и недолюбливаете Америку, но надо признать, что налоговое законодательство у них лучшее. Для страны и общества, конечно. У них нет косвенных налогов, всех этих НДПИ, НДС и прочее. У них только прямые налоги. Далее. Подоходный налог сделать федеральным налогом, а не региональным, как у нас. А косвенные налоги разрешить вводить муниципалитетам. Пусть вводят это не страшно. В США муниципальным властям разрешено вводит налоги с продаж. И у нас можно.
В том, что я прав Вам подтвердит Ваш советник Сергей Глазьев. Глазьев предлагает тоже отменить НДС. Но я считаю, что это половинчатая мера, надо отменить все федеральные косвенные налоги. Вот госпошлины можно оставить их платит зарубежный потребитель, ну и пусть платит, они богатые."

Ну и последнее. По Илларионову. Он тут на радио Свобода выступал.
Здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=MsPXkOa5W5g
Смотрите самый конец, там как раз про свою колею. Так вот Илларионов утверждает, что никакой своей колеи нет. А я утверждаю, что есть. И мы пока из нее никак не выберемся. Почему Илларионов утверждает, что колеи нет? Это просто самооправдание. Самооправдание своей жадности. Вот эти самые илларионовы нам и не позволяют это сделать. Из-за своей жадности.

Cвоя колея. Часть тридцать вторая

Совсем я забросил Свою колею. Надо продолжить. Я остановился на зарплате. Обратился я и к Илларионову и к Хазину и к Авербуху со своими вопросами. Но они молчат. То ли у них нет ответа на мои вопросы, то ли не хотят мне отвечать. Сейчас сам немного поискал в интернете по этому вопросу. Натолкнулся на одного пользователя ЖЖ, который этим вопросом тоже интересуется. Это директор департамента стратегического анализа ФБК Игорь Николаев. В ЖЖ пользователь fbk-nikolaev. Надо теперь ему свои вопросы задать. А вопрос у меня поставлен в части тридцатой. Почему у нас зарплатоемкость(термин употребляемый Николаевым) выше чем в европейских странах, однако средняя зарплата у нас ниже средней зарплаты в странах со схожим ВВП на душу населения.
http://www.fbk.ru/news/5419/953774/
«По итогам 2010 года зарплатоемкость российского ВВП составила 39,5%. Этот важнейший макроэкономический показатель, исчисляемый как отношение суммарной номинальной заработной платы занятого в экономике населения к объему национального ВВП, не рассчитывает Росстат, но c 2007 года рассчитывают аналитики аудиторско-консалтинговой компании ФБК. Как отмечают эксперты, впервые за последние десять лет зарплатоемкость ВВП снизилась: так, в 2000 году показатель равнялся 23,6%, в 2008 году вырос до 35,2%, а в 2009 году зарплатоемкость ВВП составила рекордные 40%.
Несмотря на некоторое снижение, нынешний показатель зарплатоемкости ВВП России по-прежнему выше, чем показатели Бельгии (38,1%), Норвегии (37,5%), Италии (30,9%), а также Мальты (38,1%) и Испании (37,7%). «Он находится наравне с показателями Нидерландов и Кипра (в обеих странах зарплатоемкость ВВП составляет также 39,5%), однако эти страны существенно опережают Россию по уровню жизни населения», -говорит Николаев.»
Зарплатоемкость больше, чем в Норвегии, а живем хуже норвежцев. А почему? А потому что у нас гигантский разрыв между зарплатами высших менеджеров и простых работяг. Я писал уже об этом в части двадцать девятой. Там максимальный разрыв указан в 243 раза. Но в журнале Николаева я обнаружил такой факт. Это пишет:
slavakaryakin
http://l-userpic.livejournal.com/109454866/10743091
12 раз это ещё ерунда. У нас на Егоршинском радиозаводе, зарплата четырёх руководителей составляла 70% ФОТ. То есть зарплаты топов в 400 раз больше среднего рабочего.
Я посмотрел в интернете и это действительно так. Здесь:
http://www.e1.ru/news/spool/news_id-305186.html
«Один из акционеров ОАО "Егоршинский радиозавод" - Павел Чернавин, который инициировал проведение аудиторской проверки на предприятии, заявил о том, что он поражен отчётом аудиторов. "Нам было очевидно, на предприятии не все в порядке, - сказал Павел Чернавин. - Однако реальное положение оказалось гораздо хуже, чем мы предполагали". На совещании прозвучали некоторые выводы аудиторов. К примеру, аналитики выделили неудовлетворительную структуру фонда оплаты труда на заводе. Доля получки четырех руководителей радиозавода, включая директора, в период сокращения производства достигла 69 процентов от общей суммы зарплаты, начисленной на заводе.»
http://www.regnum.ru/news/793130.html#ixzz1p60rkurN
«Но тут возникает вопрос: если доля зарплат в российском ВВП сопоставима с развитыми странами, почему уровень жизни местного населения так беспощадно низок? Да потому, что классовая пропасть велика. Аналитики ФБК приводят в пример недавно обнародованные декларации министров правительства России: их зарплаты за 2010 г. в десятки раз превышают аналогичный показатель для «простых смертных», тогда как в развитых странах эта разница составляет 3–5 раз. Неприлично большой разрыв в зарплатах рядовых работников и руководителей наблюдается и в российском бизнесе.
Что характерно — тон этой «вакханалии» задает само государство. «То, как оплачиваются специалисты высокой категории или топ-менеджмент в госкорпорациях, во многом развращает и частный бизнес. Он сталкивается с невозможностью нанять, например, грамотного юриста из-за того, что в „Газпроме“, или „Роснано“, или „Сколково“ этот человек может заработать денег в два раза больше и при этом ничего не делать», — отмечает заведующий лабораторией бюджетного федерализма Института экономической политики им. Е. Т. Гайдара Владимир Назаров. Он подчеркивает, что зарплаты российских топ-менеджеров завышены не в сравнении с западными коллегами — там оклады могут быть и поболее. Эти доходы велики по сравнению с прибавочной стоимостью, которую топы создают как управленцы. «Это весьма немного, если учесть, что в основном наша экономика носит сырьевой характер, и никакой гениальности в управлении „добывателями“ и „копателями“, собственно говоря, мы пока не наблюдаем», — иронизирует эксперт.»
И ещё:
http://www.jobsmarket.ru/?get_page=239&content_id=14997733
«Кому же достается «нефтяной профит» в особо крупных размерах – те самые 40% от ВВП? По мнению экспертов, рост фонда оплаты труда обусловлен главным образом повышением зарплат и премий... чиновников. А также – бонусов топ-менеджеров крупных компаний. К примеру, среднемесячный заработок федерального министра превысил 250 тыс. рублей. Теперь он в 12 – 14 раз больше средней зарплаты по стране (подчеркнем – средней, а не минимальной). Для сравнения: в Западной Европе жалованье министров выше среднего по стране в 4 – 5 раз.Даже официальный орган «Российская газета» отмечает, что более 40% денежных средств, выплаченных в качестве зарплаты, достается «высокодоходному» персоналу. В то время как лишь 3 – 4% – «низкодоходному» большинству. Разница между самыми бедными и самыми богатыми россиянами превышает нынче 20-кратную отметку.Достаточно вспомнить, что в прошлом году Счетная палата РФ уличила директоров предприятий – получателей господдержки в излишней трате средств на себя любимых. В лидерах оказалась «гордость российского автопрома» АвтоВАЗ. Там в тяжелую кризисную годину при долгах предприятия, достигающих 44 млрд рублей, умудрились выплатить каждому из 12 членов совета директоров по 4,2 млн рублей в виде премий.Директора эти, кстати, вовсе не производственники, а лишь представители собственников компании. Главным из собственников считается государство, которое из одного кармана (бюджетного) выделяет помощь предприятию и в другой карман (частный) эти деньги перекладывает. Подобные комбинации зафиксированы и во многих других государственных, полугосударственных и окологосударственных компаниях.В 2010 году «оттаял» и финансовый сектор. Управленцам банков и инвестиционных компаний на рынке труда предлагают оклады в среднем 400 – 450 тыс. рублей в месяц, и это без учета бонусов, которые могут составлять до 100% от размеров зарплаты. А среднюю зарплату обычного финансового аналитика (не директора) специалисты кадрового рынка оценивают в 60 – 150 тыс. рублей.Таким образом, несоответствие официально высокой доли зарплаты в структуре ВВП с реальной картиной в экономике и сравнительно низкой платежеспособностью населения объясняется обычным для нас перекосом в распределении финансов. И даже если зарплатоемкость российской экономики увеличится до 50 – 60%, как в Дании, то это вовсе не означает, что наша страна по уровню жизни приблизится к Датскому королевству. Туда, разве что, может уйти немалая часть бонусов наших топ-менеджеров. Впрочем, возможны и другие варианты: Англия, Франция, Италия, Швейцария...»
Ну и сам слышал по РСН начальник районной налоговой инспекции получает 400 000 рублей, а рядовой сотрудник 10-12 тысяч.
И ещё одно. Где я это нашел уже не помню:
«В себестоимости продукции в среднем по стране доля зарплаты 20—25%, в Европе — 50—60, в США — 75—78%. Это означает, что мы пытаемся делать конкурентоспособные товары за счет мизерных зарплат. Да, в России производительность труда составляет примерно четверть от американской, меньше половины, чем во многих странах ЕС, в полтора раза ниже, чем в Восточной Европе. Но хорошо известно, как резко повысить эту производительность. Например, купить современную автоматизированную линию, и ту же единицу продукции станут изготавливать уже не 100, а 10 человек, причем раз в пять быстрее. Только это должны быть квалифицированные работники, им и платить надо соответственно больше 40 000 или даже 60 000 руб. (ссылки на Китай не работают, если учесть цены в китайских магазинах).
Возражения, что так мы лишим заработков миллионы, неуместны. На самом деле один высокооплачиваемый работник создает немало рабочих мест, поскольку начинает посещать кафе и театры, нанимать няньку ребенку, шить костюм у приличного портного… Правда, придется придумать, как сделать, чтобы граждане получили возможность организовать собственный бизнес без сопутствующего кормления вертикальных «семерых с ложкой»…
По данным Росстата, в структуре ВВП в России зарплата составляет 51,8%, а в США — 56,1%. То есть у нас зарплата в структуре ВВП вдвое больше, чем в себестоимости продукции. Иначе говоря, много мизерных зарплат на участках с минимальной добавленной стоимостью, в том числе в чиновничьих организациях. В США, наоборот, доля зарплат в себестоимости продукции почти вдвое больше, чем в ВВП, — превалируют рабочие места с высокой добавленной стоимостью.»